Шофер Вася

В тот год мы строили деревообрабатывающую линию в Высокогорном. Линия эта представляла собой Дядя Ванявпечатляющее сооружение из бетона, кирпича, всяческих машин и автоматики. В длину эта штучка достигала 1000 метров, потому площадку под сооружение приходилось кропотливо планировать, что, беря во внимание горную местность, занимало много времени. В планах местного управления было строительство в будущем году ещё одной таковой полосы в Кенае, расположенном в 60 км от Высокогорного на другой стороне Кузнецовского перевала. В Кенай решили забросить десант ещё в этом году для выбора площадки и, если получится раздобыть технику, хотя бы предварительный планировки.
Десант состоял из трёх человек: Володя Попов, Толян Харченко и я. Мы с Толяном – обыкновенные исполнители, – игрались свиту короля. Повелитель – Вовка Попов – неописуемо пробивной мужчина, по плану наших командиров, был должен хоть какими методами раздобыть бульдозер, экскаватор, самосвал и начать планировку. На 1-ый взор неосуществимая задачка по сути была не так и трудна: техники в тех краях было много. Не хватало людей. Население на 90% состояло из так именуемых «химиков» – условно-освобожденных зеков, безразличных ко всему, и поэтому тяжело управляемых. Мы особо не переживали: не найдём людей – сами сядем за рычаги и баранки, в конце концов, не Боги горшки обжигают. В 1-ый же вечер по прибытию в Кенай мы устроили пирушку из-за полной психической сопоставимости, комфортабельной жизни (нам предоставили 2-х комнатную «бочку»), юности и неплохого настроения. Нагретый алкоголем (спирт питьевой, 5 р. 87 коп. бутылка), я не стал кокетничать и по первой же просьбе ребят взял в руки гитару. Песен я знал величавое огромное количество. Высоцкий и Окуджава, Визбор и Ким, Туреянский и Берковский… Всех не перечислишь. Да ещё собственных штук 40 – я мог, не повторяясь, петь 5 – 6 часов попорядку. Вольф и Толян старательно подпевали. В разгар веселья в дверь неуверенно постучали.
На пороге стоял махровый зечара – среднего роста приземистый мужчина, одетый в чёрные рабочие брюки и грубые башмаки. Обнажённый торс, покрытый густой татуировкой, вызывал оторопь.
Можно слушать? – обходительный тон очевидно не соответствовал яркой наружности. Услышав утвердительное – “ естественно!”, мужчина сел в углу около двери на корточки, проигнорировав свободный стул, и застыл. Предложение испить “ по немножко за знакомство” повстречало обходительный, но твёрдый отказ, и мы, решив, что Вася (так он представился), “в завязке”, не стали его особо уговаривать. Через пару минут неловкость положения рассосалась, и мы продолжили “гудёж”.
Хоть какой гитарист отлично знает, как принципиальна реакция аудитории в процессе выполнения песни. Итак вот. У Васи реакции не было вообщем. Каких только песен я не пел! Добрые и злые, философские и пиратские, лирические и разбойнические, печальные и весёлые – я выворачивался навыворот, уже из спортивного энтузиазма стараясь вызвать хоть какую-нибудь эмоцию у гостя. Напрасно. Васино лицо не выражало ничего! Моё самолюбие было задето – за многолетнюю практику такового ещё не было. Люди или слушали меня, или нет. Но уж если слушали, то смеялись либо рыдали, подпевали либо думали. И чем лучше меня слушали, тем больше души я вкладывал в песню – положительная оборотная связь делала наши гитарные вечера увлекательными и вожделенными. Вася же посиживал как монумент себе, “выражая то лицо, каким садятся на крыльцо
Чёрт с ним! – решил я и отложил гитару
Про колдунью спой, – попросил Попов.
Я округлил глаза. Песню про колдунью, которая посиживает на озере и ночами вяжет чулки, очень обожают малыши. Сказочный сюжет в купе с завываниями, смехом и иными моими кривляньями вызывает бурный экстаз у малышни. Желание взрослого мужчины услышать детскую песенку тут, в Кенае, где мы не лицезрели ни 1-го ребёнка, было, как минимум, неуместно.
А “В лесу родилась ёлочку” не хочешь?
Не желаю – произнес Попов и подмигнул.
Я снова взял гитару. И здесь вышло волшебство. Вася, сидевший в углу, как чурбан, вдруг расцвёл. Вы лицезрели когда-нибудь, как зацветают чурбаны? Я тоже не лицезрел ранее. Поначалу у Васи медлительно поползла вниз челюсть. Позже округлились глаза. Позже всё на лице перемешалось – губки, брови, щёки, даже уши. Такового взрыва чувств ранее мне встречать не приходилось. Вася на очах преобразовывался из урки в малеханького мальчугана. Он улыбался до ушей, хохотал, смеялся, а в конце песни зарыдал… Мы растерянно уставились на него – что с тобой?
Отлично! – произнес Вася, вытирая слёзы кулачищами, – Отлично!
К огорчению, я не помню создателя этой песни, единственной из сотки спетых мной за вечер, которая расшевелила Васю… Но, всё кончается, кончился и этот вечер. Вася обходительно попрощался, а мы легли спать.
Днем рядом с “бочкой” мы нашли большой КрАЗ. В кабине посиживал Вася и терпеливо ожидал нашего возникновения. Дождался, естественно. Чуть наши опухшие физиономии нарисовались в открытой двери, Вася выскочил из машины и отрадно завопил
Привет, ребята!! Вам самосвал не нужен?
Крайне! – Вовка для уверительности провёл для себя ладонью по горлу – а ты что, водила?
Шофер я! – гордо ткнул себя в грудь Вася, делая ударение на “о” – Вам куда?
Запись опубликована в рубрике Porsche. Добавьте в закладки постоянную ссылку.